АКТУАЛЬНИЙ КОМЕНТАР

Некоторые вопросы защиты добросовестного приобретателя

С. А. Слипченко
кандидат юридичних наук, доцент, доцент кафедры гражданского права и процесса ХНУВД

А. Н. Хорошевский
судья Харьковского апелляционного суда

Право собственности — это основной и фундаментальный институт не только гражданского права, но и любой другой отрасли права. В субъективном смысле право собственности является самым широким, по своему содержанию, правом среди других субъективных прав, поскольку собственник имущества имеет возможность использовать его как ему заблагорассудится и для достижения какой-либо не запрещенной законом цели. Поэтому собственнику предоставляется достаточно широкий набор приемов, способов и средств защиты своего права. Одним из таких средств является виндикационный иск.

Вместе с тем при абсолютной защите права собственности Гражданский кодекс Украины (далее — ГК) «весьма последовательно отстаивает возмездность приобретения имущества в качестве условия применения института ограничения виндикации, для защиты добросовестного приобретателя... Такая последовательная позиция большинства законодательств в отношении данного условия имеет свое обоснование в виде теории «наименьшего зла», к которой гражданское право прибегает всякий раз, когда требуется достичь компромисса между непримиримыми интересами различных участников гражданского оборота, в данном случае собственника и добросовестного приобретателя. В соответствии с этой теорией представляется несомненным, что интересы добросовестного приобретателя достойны предпочтения только в том случае, если имущество было им приобретено возмездно».¹

Согласно такому предпочтению, добросовестный приобретатель, получивший возмездно чужое имущество, за исключением случаев, предусмотренных действующим законодательством, приобрел не просто исключительное положение, не позволяющее применить к нему виндикацию, но право собственности (ст. 330 ГК) как законное основание владения.

Именно правовому положению добросовестного приобретателя, который возмездно приобрел имущество у лица, не имевшего права на его отчуждение, и посвящена данная статья. Несмотря на установленный в ГК четкий баланс интересов добросовестного приобретателя и собственника, в последние годы, к сожалению, нередки случаи, когда истец, являясь собственником проданной неуправомоченным лицом вещи, обращается в суд с иском, при этом подменяя вещноправовые требования обязательственными, а именно: виндикационное притязание на требование о применении реституции. В свою очередь суды, не выяснив должным образом правовую природу отношений, из которых возник спор, применяют для его разрешения нормы материального права, которые к данным отношениям неприменимы. Этим и определяется актуальность выбранной темы.

Определим вначале границы данного исследования. В статье рассматривается только та ситуация, когда добросовестный приобретатель по возмездному договору прибрел имущество у лица, которое не имело права его отчуждать (у неуправомоченного отчуждателя). При этом неуправомоченный отчуждатель являлся, на момент продажи, правомерным владельцем проданной вещи, т.е. имущество выбыло из владения собственника по его воле. Например, собственник передал свое имущество по договору хранения, найма, ссуды лицу, которое впоследствии совершило его отчуждение, не будучи на это уполномоченным. Таким образом, в данной работе не ставятся под сомнение: возмездность договора по отчуждению, добросовестность приобретателя, выбытие имущества из владения собственника по его воле (правомерность владения неуправомоченого отчуждателя).

В этом случае, согласно ст. 388 ГК, имущество не может быть истребовано (виндицировано) собственником у добросовестного приобретателя, а в удовлетворении такого иска должно быть отказано.

Пытаясь обойти это препятствие, собственники нередко предъявляют иски о применении к сделке по отчуждению их имущества таких последствий, как двустороння реституция. Свои требования они, как правило, обосновывают следующим образом:

1. Собственник владеет, пользуется, распоряжается своим имуществом по собственному усмотрению (ч. 1 ст. 319 ГК). Поэтому если владение, пользование или распоряжение собственностью осуществляется не по собственному усмотрению собственника, то такое осуществление нарушает права собственника, а значит, противоправно и незаконно. Таким образом, отчуждение имущества лицом, не имевшим на это права, противоправно и незаконно, поскольку осуществлено помимо воли собственника, т.е. не по его усмотрению. 2. Право собственности нерушимо и никто не может быть противоправно лишен этого права, за исключением случаев и в порядке, предусмотренных законом (ст. 321 ГК). Отчуждение же имущества неуправомоченным отчуждателем привело к тому, что собственник противоправно был лишен своего имущества. Такое лишение незаконно, а значит, и сама сделка незаконна. Более того, право собственности является конституционным правом (ст. 41 Конституции Украины), которое нарушено лицом, не имевшим права на отчуждение имущества. А если сделка незаконна и была направлена на нарушение конституционных прав человека, то согласно ст. 228 ГК она рассматривается как нарушающая публичный порядок и является ничтожной.

3. Ничтожная сделка не создает юридических последствий, кроме тех, которые связаны с ее недействительностью. Одним из таких последствий является реституция, о применении которой и требует собственник отчужденной вещи. А поскольку требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом (даже не участвовавшим в сделке), то вроде бы и нет никаких препятствий, для того чтобы собственник потребовал применения последствий недействительности ничтожной сделки между лицом, не имевшим на отчуждение права, и добросовестным приобретателем. Вместе с тем такой вывод не всегда является верным и соответствующим действующему законодательству Украины.

Во-первых, реституция — это наиболее распространенные, но не единственные правовые последствия, которые влечет недействительная сделка. К таковым, например, можно отнести: возмещение убытков и морального вреда (ч. 2 ст. 216 ГК); возмещение убытков в двойном размере и морального вреда (ч. 2 ст. 230, ч. 2 ст. 231 ГК). Могут быть и иные виды последствий. Поэтому даже установив факт недействительности сделки, необходимо согласно ч. 3 ст. 216 ГК определить, применяется ли в данном случае двусторонняя реституция и не установлены ли особые условия ее применения или особые правовые последствия для отдельных видов недействительных сделок.

Во-вторых, участниками реституции могут быть только стороны недействительной сделки. Собственник имущества, хотя и является заинтересованным лицом, и поэтому может требовать применения реституции в силу прямого указания ст. 216 ГК, тем не менее не может в ней участвовать. В противном случае, будет отсутствовать такой обязательный признак двусторонней реституции, как встречность. Иными словами, если недействительность сделки приводит к тому, что основание возмездного приобретателя вещи добросовестным приобретателем отпало, то, как следствие, каждая из сторон обязана вернуть другой стороне, но не собственнику, все полученное по сделке. Выдача вещи добросовестным приобретателем собственнику — не стороне в сделке — с одновременным истребованием покупной цены с неуправомоченного отчуждателя утрачивает признаки встречности и не может после этого считаться двусторонней реституцией, поскольку не соответствует действующему законодательству и самой ее сути.

В-третьих, если собственник, не являющийся стороной по недействительной сделке, предъявляет требование о применении реституции между добросовестным приобретателем и неуправомоченным отчуждателем, чтобы впоследствии истребовать свою вещь у последнего, то такое требование выглядит более чем абсурдно и носит характер некой непонятной «карусели», неизвестной ни одной правовой системе мира. Еще большую абсурдность подобной ситуации можно наблюдать, когда число ничтожных сделок, по поводу спорной вещи, превысит одну, что бывает нередко.

Для наглядности смоделируем подобную ситуацию.

Поэтому при кажущейся альтернативности требований о реституции и о виндикации в приведенном примере преимущества за последним.

Ситуация может осложниться еще и тем, что стороны, например Г. и Б., не пожелают добровольно исполнить свои обязанности, возникшие из недействительности сделки, а именно: вернуть другой стороне все, что они получили. И тогда собственник опять сталкивается с необходимостью предъявления виндикации.

На практике встречается еще одна попытка избежать ограничений виндикации и при этом не попасть в смешную ситуацию с применением реституции, описанную выше.

Это выглядит примерно так. Собственник требует признать сделку между неуправомоченным отчуждателем и добросовестным возмездным приобретателем недействительной или устанавливает факт ее ничтожности. При этом требование о применении последствий недействительности сделки в суде не ставится. «Устранив» основание приобретения добросовестным приобретателем права на вещь, собственник только после этого предъявляет самостоятельное требование об истребовании своего имущества из чужого незаконного владения (виндикацию). К сожалению, такие требования также нередко удовлетворяются судами. Аргументация, как правило, следующая: раз сделка по отчуждению недействительная, то делается вывод, что и применять ст. 330 ГК невозможно, поскольку и отчуждения вроде бы нет (оно недействительно), а значит, имущество может быть возвращено собственнику на основании виндикации.

Ошибочность подобного вывода заключается в неправильном толковании и применении статей 330, 388 ГК.

1. Приобретение добросовестным приобретателем права собственности на имущество, отчужденное лицом, не имевшим на это права (ст. 330 ГК), относится к первоначальным основаниям приобретения права собственности, т.е. к таким основаниям, которые порождают возникновение права собственности независимо от воли предыдущего собственника. В статье 330 ГК предусматривается как основание возникновения права собственности не сделка, а добросовестность приобретения имущества и невозможность его истребования в соответствии со ст. 388 ГК.

2. Указание в ст. 330 ГК на отчуждение имущества, действительно, свидетельствует о том, что в основе такого отчуждения лежит сделка. Данный вывод подтверждается и ст. 388 ГК, где есть даже прямое указание на договор, по которому приобретатель приобретает имущество. Однако является очевидным, что такое правовое основание (сделка, договор об отчуждении) порочно, о чем уже говорилось выше. Вместе с тем статьи 330, 388 ГК как раз и призваны разрешить конфликт интересов в том случае, когда имущество одного лица неправомерно отчуждается другим, не имеющим на то права, третьему на основе порочной сделки. Несмотря на недействительность договора по отчуждению, ст. 388 ГК содержит перечень условий, при которых имущество и может быть истребовано у добросовестного приобретателя. В остальных случаях оно не может быть истребовано у добросовестного приобретателя, а это, в свою очередь, влечет возникновение у последнего права собственности. Таким образом, при наличии всех пяти условий, предусмотренных ст. 330 ГК (отчуждение имущества; отчуждение имущества лицом, не имевшим на это права; отчуждение имущества лицом, не имевшим на это права, добросовестному приобретателю; отсутствие воли, усмотрения собственника на отчуждение его имущества лицом, не имеющим на это права, добросовестному приобретателю; невозможность, в соответствии со статьей 388 ГК, истребовать собственнику свое имущество, отчужденное лицом, не имевшим на это права, добросовестному приобретателю), добросовестный приобретатель становится собственником приобретенной вещи. Недействительность акта отчуждения не только не препятствует возникновению права собственности, но и является одним из условий применения ст. 330 ГК. Ведь если бы сделка по отчуждению имущества была действительной, то отсутствовала бы и необходимость в ст. 330 ГК, поскольку право собственности возникало бы по воле предыдущего собственника, и приобретатель именовался бы не добросовестным приобретателем, а покупателем, одариваемым и т.д.

В свою очередь, возникновение права собственности у добросовестного приобретателя не дает возможности применить к нему последствия недействительной сделки (реституцию), т.к. право возникло не из договора (производного основания), а из факта добросовестного приобретения и невозможности истребования собственником своего имущества.

Таким образом, при предъявлении собственником иска о признании сделки, по возмездному отчуждению его имущества лицом, не имевшим на это права, добросовестному приобретателю, недействительной и применении последствий реституции суд должен установить: возможно ли истребовать у добросовестного приобретателя имущество собственника в соответствии со ст. 388 ГК (даже если такое требование в суде не ставится)? Если будет установлена невозможность истребования имущества у добросовестного приобретателя, то в части применения последствий недействительности сделки в иске должно быть отказано.

¹ Аверьянова М. В. О некоторых проблемах защиты прав добросовестного приобретателя в судебной практике // Юрид. мир. – 2006. – № 12. – С. 55.